Введение
Глобальные технологические трансформации, к каковым мы в полной мере относим происходящую смену технологических укладов [29], неизменно связаны с существенными изменениями в экономических, социальных и политических аспектах развития общества [9].
При этом вынужденное изменение производственных отношений под влиянием развития производительных сил [19], неизменно требует изменения состава и содержания экономических функций, которые берет на себя государство или, по меньшей мере, изменения уровней активности в реализации каждой из существующих экономических функций.
Изменение же состава и содержания экономических функций, которые берет на себя государство под влиянием необходимости изменения производственных отношений, неизменно влечет за собой перераспределение экономических функций между государством и гражданским обществом.
Цель исследования
Целью представленного исследования является прогноз ожидаемых изменений в составе, содержании и активности реализации различных экономических функций государства в условиях преодоления национальной экономикой кризиса 2020-х годов.
Методическая база исследований
Методическую базу исследований составили известные научные труды, посвященные рассмотрению вопросов трансформации экономических функций государства в условиях развития экономики таких авторов, как Булгаров М.А., Кондакова Л.Д., Мурашкина А.А. [3], Жук И.Н. [12], Канавцев М.В., Попова А.Л. [16], Любашевский В.Б. [18], Павленко Ю.Г. [21] и др.
Методическую базу исследований также составили авторские наработки по теме, получившие отражение в трудах [10, 11, 20, 22, 32].
Основные результаты исследований
Исследование процессов трансформации экономических функций государства и гражданского общества в условиях прогресса ассоциированных форм в экономике НИО.2 и в ноономике в данном рассмотрении на аналитическом этапе было разделено на три составляющих.
Во-первых, это анализ вероятных сценариев формирования нового индустриального общества второго поколения.
Во-вторых, это исследование возможных вариантов трансформации экономических функций государства.
В-третьих, это оценка перспектив развития гражданского общества в условиях прогресса ассоциированных форм в экономике.
Проведенные исследования по анализу вероятных сценариев формирования нового индустриального общества второго поколения показывают, что наиболее вероятными из них могут быть следующие.
Первый сценарий – это отказ от реализуемой на протяжении последних десятилетий модели государственного квазимонополистического капитализма в пользу модели «государственное регулирование плюс свободный рынок» при преобладании свободного рынка, с одной стороны, и наличии политической воли (государственного регулирования) нового индустриального общества второго поколения путем государственного стимулирования развития на конкурентной основе производств на базе технологий шестого технологического уклада [9].
Второй сценарий – это формирование точек роста производств на базе технологий шестого технологического уклада при сохранении модели государственного квазимонополистического капитализма.
Третий сценарий – это сценарий, при котором, несмотря на переход мировой экономики к шестому технологическому укладу [30], в рамках модели государственного квазимонополистического капитализма сохранится экспортно-ориентированная направленность отечественной экономики, как это уже было в отечественной экономике при смене четвертого технологического уклада пятым в 1970-е годы [35].
С учетом того, что в настоящее время наиболее крупными из отечественных компаний реального сектора экономики являются экспортно-ориентированные сырьевые компании (рис. 1), вероятнее всего в отечественной экономике будет реализован третий сценарий.
Исследуя возможные варианты трансформации экономических функций государства, обратимся к их составу и содержанию, представленному на рис. 2.
Проведенные исследования показывают, что серьезные проблемы существуют в части реализации такой экономической функции государства, как законодательное регулирование экономики (см. блок 1, рис. 2).
Так, если обратиться к международным рейтингам институционального развития, то Россия в нем занимает [14]:
− по индексу восприятия коррупции – 129-е место в мире (по версии Transparency International);
− по индексу верховенства закона – 93-е место в мире (по версии World Justice Project);
− по уровню защиты прав собственности – 88-е место в мире (по версии The Property Rights Alliance);
− по уровню несостоятельности (слабости власти) – 76-е место в мире (по версии Fund for Peace);
− по уровню финансовой секретности – 44-е место в мире (по версии Tax Justice Network).
Если говорить о восприятии коррупции, то необходимо отметить, что Россия как государство, ратифицируя в 2006 г. [41] Конвенцию ООН против коррупции [17], не включила в № 40-ФЗ статьи Конвенции, касающиеся [41]:
− незаконного обогащения (ст. 20 Конвенции ООН [17]);
− ответственности юридических лиц (ст. 26 Конвенции ООН [17]);
− изъятия имущества при международном сотрудничестве в деле конфискации (ст. 54 Конвенции ООН [17]);
− возвращения активов предыдущим законным собственникам и распоряжение ими (ст. 54 Конвенции ООН [17]).
Кроме того, у экспертов есть претензии к выполнению Россией ст. 7 «Публичный сектор» Конвенции ООН против коррупции, предусматривающей использование применительно к государственным гражданским служащим объективных критериев (безупречность работы, способности, справедливость) и принципов оценки деятельности – эффективность и прозрачность [17].
Рассматривая вопросы обеспечения верховенства закона в Российской Федерации, эксперты не без оснований выделяют следующие серьезные проблемы [28].
Во-первых, (и, по нашему мнению, это главное – прим. авторов) при принятии законов не соблюдается основной принцип – регулирование наиболее важных сфер общественной жизни (в данном случае касающихся экономической деятельности).
Указанное неумение выделить главное, сопровождающее принятие законов, свидетельствует об отсутствии в национальной экономике эффективной системы управления.
Во-вторых, еще одной проблемой обеспечения верховенства закона в стране, обусловленной отсутствием эффективной системы управления национальной экономикой, является несовершенство технологий применения законов.
В-третьих, серьезной проблемой обеспечения верховенства закона в Российской Федерации является внутренняя несогласованность самого законодательства, когда закон, обрастая многочисленными подзаконными актами (в том числе, под влиянием лоббистских тенденций), по сути, теряет свой первоначальный смысл или искажает его в интересах тех или иных стейкхолдеров.
Говоря об уровне защиты прав собственности, уместно вспомнить принятие в конце 2020 г. Федерального Закона «О внесении изменений в Градостроительный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях обеспечения комплексного развития территорий» [39], который под эгидой всероссийской реновации, по мнению многих экспертов [1, 7, 13], фактически отменяет в стране право частной собственности на недвижимость.
Представляется, что в связи с принятием Федерального Закона «О внесении изменений в Градостроительный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях обеспечения комплексного развития территорий» [39] рейтинг России по уровню защиты прав собственности еще больше упадет.
О том, в какой мере в России экономическая функция государства, связанная с законодательным регулированием экономики, обеспечивает поддержку малого и среднего бизнеса в международном сопоставлении наглядно свидетельствуют данные Всемирного Банка, представленные на рис. 3.
Безусловно, существуют и другие проблемы реализации такой экономической функции государства, как законодательное регулирование экономики (см. блок 1, рис. 2).
Ожидается определенная положительная динамика в развитии такой экономической функции государства, как защита интересов потребителей (см. блок 2, рис. 2). В первую очередь, это касается предоставления права на информацию и на здоровую окружающую среду. Хотя следует признать, что рост количества предоставляемой информации во многих случаях не подкрепляется соответствующим ростом качества.
В сегодняшних реалиях сложно говорить и об эффективности защиты экономических интересов страны (см. блок 3, рис.2 ), находящейся на 111-м месте в мире по уровню вовлеченности в международную торговлю из 136 стран, охваченных рейтингом [14].
Судя по тому, что государству на протяжении десятилетий не удается решить задачу обеспечения экономического роста (блок 5, рис. 2) с темпом выше мировых [24, 37] и, более того, эксперты не без оснований утверждают, что период стагнации продлится еще как минимум десятилетие [2, 6, 33] с высокой долей вероятности государство (в первую очередь, в лице правительства) будет сосредоточено на обеспечении экономической стабильности (блок 4, рис. 2).
При этом следует обратить внимание на то, что в международном сопоставлении в российской экономике достаточно много болевых точек (рис. 4) [14], основными из которых являются:
− уровень вовлеченности в международную торговлю;
− уровень экономической свободы;
− уровень занятости;
− валовой национальный доход на душу населения.
При этом обратим внимание на то, что ни по одному из ключевых показателей экономического развития, оцениваемого международным сообществом [14], Россия далека от пятерки крупнейших экономик мира, целевые указания о вхождении в которую перманентно фигурировали в документах стратегического развития (пусть и в части ВВП по паритету покупательной способности [24, 38]), и, по словам представителей власти, она снята с повестки дня [37], потому что якобы уже в «этом (2020-м году) Россия будет пятой экономикой мира» [26]. Хотя все прекрасно видят, что этого не произошло и не могло произойти в силу отсутствия объективных предпосылок.
Характерным примером сегодняшней неготовности государства интенсивно развивать экономики, конкурентоспособной на мировом рынке, является принятие Правительством РФ в конце августа 2021 г. запрета на закупку импортной электроники (интегральных микросхем, компьютеров, ноутбуков, планшетов, светотехнической продукции, серверов, смарт-карт и т.п. весом до 10 кг), а также правила «второй лишний» в отношении остальной электроники и электронной медицинской техники [15].
С одной стороны, вполне понятно стремление государства защитить отечественного производителя, а также повысить уровень национальной безопасности.
С другой стороны, практика последних десятилетий показывает, что в условиях колоссального разрыва между мировым и отечественными рынками электроники по качеству, цене и объемам предложение с высокой долей вероятности может привести к:
− к росту в стране рынка серой электроники;
− к развитию черного рынка;
− к дальнейшей деформации условий справедливой конкуренции (когда, например, профильное министерство, в соответствии с избранными критериями, селективно признает электронику, поставляемую отдельными российскими предприятиями в качестве отечественной («условно отечественной»));
− к росту цен на б/у электронику и на электронику в целом;
− к сокращению возможности работать отечественным IT-специалистам в стране на самой передовой технике (на лучших мировых образцах);
− и т.д.
Было бы объяснимо, если бы решение правительства о запрете на закупку импортной электроники [15] принималось при сформировавшемся базисе конкурентоспособного на международном уровне производстве отечественной электроники, или если бы такое решение сопровождалось интенсивным инвестированием в развитие отечественной микро- и наноэлектроники. Но поскольку этого не произошло и не происходит, риски реализации принятого запрета для национальной экономики достаточно высоки.
Рассматривая экономическую функцию государства, связанную с предоставлением общественных благ (см. блок 6, рис. 2), необходимо отметить, что она носит все более селективный характер. И если национальная оборона традиционно остается в приоритете, то обеспечение здравоохранения и образования во многом перестали ассоциироваться с понятием экономической функции государства, и все более приобретают функцию частного бизнеса. Об этом наглядно свидетельствует 120-е место России в мире по уровню расходов на образование (по информации The World Bank) [14] и 121-е место России в мире по уровню расходов на здравоохранение (по информации World Health Organization) [14]. В результате Россия по уровню продолжительности здоровой жизни занимает 103-е место в мире (по информации World Health Organization) [14] и 109-е место в мире по продолжительности жизни (по информации United Nations) [14].
Сложно ожидать прогресса и в реализации социальной политики как экономической функции государства (см. блок 7, рис. 2). Отправной точкой локализации социальной политики как экономической функции государства явилось принятие в России в 2018 г. пенсионной реформы [40], в результате которой пенсионный возраст как у мужчин, так и у женщин поднимается на 5 лет.
Обращает на себя внимание тот факт, что, несмотря на то, что реформа пенсионной системы рассчитана на десять лет (2019−2028 гг.) [40], Фонд национального благосостояния начал быстро наращиваться не после присоединения к нему Резервного фонда РФ в 2018 г., а после того, как заработал механизм пенсионной реформы в 2019 г. (рис. 5).
Кроме того, по состоянию на 1 июля 2021 г. Росстат отчитался о рекордном за всю историю ведения статистики сокращении числа пенсионеров в России за год (с 1 июня 2020 г.) – почти два миллиона (1,999 млн) чел. в год или примерно на пять с половиной тыс. чел. в день [27].
В целом, следует отметить, что по качеству реализуемой социальной политики как экономической функции государства Россия в международном сопоставлении ни по одному показателю не входит даже в первые пятьдесят стран мира (рис. 6) [14].
Говоря о реализации социальной политики как экономической функции государства, следует также отметить выделяемую многими экспертами, например [5], неадекватность реалиям жизни на протяжении десятилетий минимального размера оплаты труда (МРОТ). Причем в решении этой проблемы намечается вариант, построенный по перефразированному сталинскому принципу – «нет МРОТ – нет проблемы» (по крайней мере, объекта для критики власти) [4].
Большие вопросы в части реализации экономических функций государства в России связаны и с уровнем обеспечения занятости и безработицей.
Тот факт, что Россия в международных рейтингах, по информации International Labour Organization, демонстрирует уровень занятости в 59,0% (86-е место в мире) [14] и безработицы в 4,6% (103-е место в мире) [14] (для сравнения у лидирующего по этим показателям в мире Катара соотношение 86,7 и 0,1% соответственно) [14] свидетельствует о существенном разрыве в 36,4% трудоспособного населения, относимых либо к категории самозанятых (2,7 млн чел., по данным ФНС, на 1 августа 2021 г.) [43], либо занятых в растущей теневой экономике [8, 31, 34], где по данным Росстата трудятся более 13 млн чел., а по данным независимых экспертов – более 22 млн чел. При этом, если Росфинмониторинг оценивает долю теневой экономики в России в 20% ВВП, то МВФ считает, что доля теневой экономики в России практически вдвое больше (38,42%) [36].
При этом из обращающихся в службы занятости безработных только 6% находят работу с ее помощью [23].
Еще один показатель, интегрально характеризующий качество реализуемых в России экономических функций государства является темп роста населения в стране, где Россия занимает 185-е место в мире [14].
В целом, в условиях продолжающейся стагнации отечественной экономики в обозримой перспективе не приходится рассчитывать на прогресс ассоциированных форм в экономике, а значит и на созидательные перспективы развития гражданского общества.
Обсуждение результатов и выводы
Анализ перспектив формирования нового индустриального общества второго поколения показал, что вероятнее всего будет реализован сценарий, при котором, несмотря на переход мировой экономики к шестому технологическому укладу, в рамках модели государственного квазимонополистического капитализма сохранится экспортно-ориентированная направленность отечественной экономики, как это уже было в отечественной экономике при смене четвертого технологического уклада пятым в 1970-е годы.
Анализ перспектив трансформации экономических функций государства показывает, что в ближайшие годы рост активности будет наблюдаться в реализации таких экономических функций государства, как обеспечение экономической стабильности и защита интересов потребителей. В то же время прогнозируется снижение активности государства при реализации таких экономических функций, как: законодательное регулирование экономики, защита экономических интересов страны, обеспечение экономического роста, предоставление общественных благ и реализация социальной политики.
С учетом прогнозируемых изменений экономических функций государства ожидается, что в условиях продолжающейся стагнации отечественной экономики в обозримой перспективе не приходится рассчитывать на прогресс ассоциированных форм в экономике, а значит и на созидательные перспективы развития гражданского общества.
