Сложная социально-экономическая ситуация в нашей стране предполагает постепенный рост социальных рисков, что, в свою очередь, приводит к необходимости анализа факторов протестной активности граждан. Как отмечает О.Ю. Коневская «усиление социальной напряжённости в российском обществе означает усложнение задач, стоящих перед органами исполнительной власти» [7, с. 85]. Рассматриваемая задача актуализируется накануне политических выборов, так как возникает жёсткая необходимость создания эффективной системы реагирования на ситуации социального протеста. Социальный протест основывается на чувстве социального недовольства и может трактоваться как несогласие граждан с существующим социальным порядком.
Степень социального недовольства варьируется довольно широко, поэтому используются понятия «протестный потенциал» и «протестная активность». И если под протестным потенциалом понимается «склонность граждан участвовать в протестных акциях, то под протестной активностью – вовлеченность граждан в различные формы протеста» [7, с. 86].
Среди наиболее известных и поддающихся анкетированию форм выражения протеста населения является именно степень готовности к участию в массовых акциях, вызванных резким ухудшением социально-экономического положения и / или существенным ограничением гражданских прав и свобод.
В Нижегородской области весной 2018 г. Институтом проблем социального управления и Приволжским филиалом ФНИСЦ РАН было проведено исследование по выявлению протестного потенциала в регионе. Формулировка вопроса подразумевала анализ именно потенциала, а не реальную оценку жителями ситуации и готовность уже завтра принять участие в массовых уличных акциях. Положительные ответы респондентов, таким образом, подразумевают потенциальную готовность, то есть намерение принять участие в массовых протестных акциях в том случае, если участник опроса сочтет нарушенными свои социально-экономические или политические права и возможности.
В этой связи стоит отметить, что изучение протестного потенциала на региональном уровне является довольно актуальной проблемой. Во-первых, в регионах существуют собственные «структурные причины актуализации протестного потенциала» [9, с. 218], а также во многом уникальные факторы социальных противоречий и сложившаяся политическая культура.
В Нижегородской области (как и в ряде других российских регионов) накануне выборов произошла коренная смена политических элит, что не могло не сказаться на динамике протестной активности.
Согласно материалам, проведенного экспертами, исследования, весной 2018 г. в той или иной мере было готово принять участие в протестах в случае ухудшения ситуации 31,8% жителей региона. Противоположной точки придерживается свыше 54% жителей региона. Затруднилось «предсказать» собственные действия – 15%.
Потенциал протестной активности существенно выше среди мужчин – свыше 36% респондентов группы готово участвовать в уличных акциях протеста. Среди женщин – лишь 28%. Противоположной точки зрения придерживается менее 50%, тогда как среди женщин – свыше 56%. При этом количество неопределившихся в своей позиции по вопросу среди мужчин и женщин практически равно. Здесь исследование подтверждает общероссийскую специфику, выражающуюся в маскулинизации протестного движения и низкую социально-политическую активность женщин.
Так, Ю.П. Лошакова отмечала, что женщины в нашей стране мало представлены в исполнительных правительственных структурах (15,8%, что приблизительно равно показателям развивающихся стран) [8, с. 135]. При этом женщины традиционно занимают посты в министерствах, ведающих решением социальных вопросов, семейных и детских проблем, а не вопросами финансов, развития и экономики.[1] Причинами такого гендерного неравенства, по мнению исследователя, являются неравенство в трудовой сфере и оплате труда, а также неравенство в сфере политического участия.
Для понимания социального портрета потенциального участника протестных акций помимо гендерной характеристики также необходимо учитывать возрастную специфику.
Максимальный потенциал готовности к участию в массовых публичных акциях протеста демонстрируют представители старшего поколения (возраст – старше 55 лет) – около 50% респондентов группы потенциально готовы принять участие в массовых акциях протеста. Существенно ниже потенциальная протестная активность лиц среднего возраста (от 36 до 55 лет) – чуть более 35% респондентов группы. Наиболее аполитична и внутренне не готова к участию в массовых акциях протеста молодежь до 35 лет.
Таким образом, можно констатировать, что наблюдается тенденция к снижению протестной активности молодёжи и росту её аполитичности за последние десять лет (например, см.: [1; 2, с. 139]).
На взгляд авторов, эта тенденция связана с изменением ценностного сознания молодёжи, для которого характерны такие черты, как индивидуализм, идеализм, ориентация на получение новых, ярких впечатлений, а самое главное – идеализация цифровых технологий, в которых современные молодые люди видят панацею от всех бед. Поэтому часто протестная активность молодёжи разворачивается именно в виртуальной среде, что в дальнейшем может привести к «возникновению новых форм гражданской солидарности» [11, с. 38].
Лица с высшим образованием более категоричны в своих ответах. Но респонденты со средним и средне-специальным образованием предпочли неопределённые варианты ответа «Скорее, нет», «Скорее, да» и «Затрудняюсь ответить»
Потенциал протестной активности существенно выше в Нижнем Новгороде (37,5% готово участвовать в акциях протеста). В районах области готово участвовать в массовых акциях протеста лишь чуть более 21% от числа опрошенных. Кроме того, жители Нижнего Новгорода значительно чаще уклонялись от прямого ответа, выбирая вариант «Затрудняюсь ответить» (18,2% против 8,4% в районах области).
Как показали материалы исследований, активные избиратели наиболее активны и в отношении участия в протестных действиях. Так, среди тех, кто готов принять участие в выборах (голосовать) потенциальные протестующие составляют 41,9% от числа группы. Среди пассивных избирателей таковых лишь 22,6%, а среди неопределившихся – 19,8%.
Таким образом, экстраполяция полученных в процессе анализа данных позволила исследователям предположить, что именно протестно настроенные «неопределившиеся» с высокой долей вероятности примут участие в голосовании на выборах президента РФ.
[1] Отдельные аспекты положения женщин в социуме были рассмотрены российскими экспертами в ряде недавно опубликованных научных и методических работ. См., например: [3; 4; 5; 6; 10].
