Возникновение и религиозно-философское обоснование концепции «укрепленной церкви» прослеживается еще в ранний период становления христианской религии. Описание «Небесного Иерусалима» в Откровении Апостола Иоанна Богослова (Откр. Иоанн., 21.12–14) фиксирует наличие фортификационных элементов городских стен, башен и ворот. Богословско-семантическое отождествление Церкви Христовой и образа «Небесного Иерусалима» в трудах Отцов Церкви в дальнейшем способствовала популяризации данной иконографической концепции в христианском культурном пространстве. Другое богословско-мистическое отождествление образа Церкви с Укрепленной Башней (фортификационным объектом) подробно раскрывается в раннехристианском трактате «Пастырь» Ермы, II в. Здесь, в IX Притче, Ерма довольно подробно описывает свое видение, в котором мужи и девы возводят прочную и обширную башню из камней различной величины. (Пастырь. Ерма., IX, 17.2). Мы видим, что еще в раннем христианстве отождествление укрепленного города или башни с образом Церкви Христовой было традиционным и на Востоке, и на Западе. Исторический период, во время которого началось систематическое возведение культовых сооружений «eglisesfortifiees» Окситании, совпадает с драматической эпохой «Великого переселения народов» и перманентной войной с Исламом. В силу исторических условий эпохи «великого переселения народов» возникла необходимость укреплять культовые христианские сооружения (хранители реликвий и ценностей), первоначально – монастыри, а позднее и прочие сооружения. Приблизительно к концу X в. укрепленные культовые сооружения «eglisesfortifiees» уже повсеместно возводятся из камня почти по всей территории Окситании. В силу своей универсальности, укрепленные церкви «eglisesfortifiees» в X в. обладают мощной динамикой к дальнейшему совершенствованию и развитию своей архитектурно-композиционной схемы. Эта динамика сохраняет устойчивые тенденции как в плане фортификационных, так и в плане композиционно-иконографических схем и направлений дальнейшего развития типологии «eglisesfortifiees». Именно окситанские мастера смогли, творчески переработав богатое наследие римской архитектуры, найти свой, оригинальный архитектурный «стиль», известный в искусствоведении как «eglisefortifiee» (особенности которой отмечал еще Виолле-ле-Дюк и Огюст Шуази).
На момент своего появления система культовых сооружений укрепленного типа включает в себя почти все новые элементы, которые в дальнейшем будут приняты и применены при реконструкции или возведении самых мощных военных сооружений XI и XIII в. Найденные соотношения между внешними фортификационными элементами, характером внутреннего пространства и источниками света, позволили насытить пространство культовых романских интерьеров Окситании настроением мистической тишины и покорности при внешней защищенности объекта. Разработанная окситанскими мастерами концепция синтеза военной и культовой архитектуры, позволяющей эффективно оборонять от всяких нападений сакральное пространство религиозных объектов, создало удивительный архитектурно-художественный симбиоз «меча и креста». Тем более, что теория творчества, четко разделявшая весь процесс возведения культовых романских и готических сооружений на замысел, исполнение и результат, уже была достаточно разработана в «зрелой» схоластике и поэтому реализация в материале «формы», «идеи», «образца» заранее существующего «помимо самих вещей» в головах теологов-донаторов была такой быстрой и дала такие разнообразные плоды.
На формирование своеобразных идейно-художественных программ культовой архитектуры «eglisesfortifiees» Окситании весьма существенное влияние оказало наличие богатой римской традиции, достигшей своего дальнейшего развития в богатстве образов романской архитектурной школы Лангедока и Прованса. Этот регион, являвшийся римской «Нарбоннской Галлией» (Narbonensisprima), в период крушения Римской империи во многом сумел сохранить местное муниципальное самоуправление в своих многочисленных городах. На протяжении почти трехсот лет все завоеватели практически не меняли старинных римских законов, согласно которым города Окситании продолжали управляться и развиваться. Стоит ли говорить, что авторитет римского наследия длительное время был абсолютно непререкаем, тем более что римские постройки стояли буквально перед глазами и служили прямыми образцами для подражания. Использование богатства ритмических вариантов, унаследованных Окситанией от античности, позволяет мастерам оперировать повторением сходных, но различных по форме элементов (чередование столбов, колонн и арок), менять сочетание элементов в одном и том же ритмическом ряду или пользоваться комбинацией нескольких различно построенных рядов. На сложение своеобразной архитектуры Окситании большое влияние также оказала Ломбардская архитектурная школа, поскольку города Окситании и Ломбардии были тесно связаны религиозно-политическими и торговыми связями.
Говоря о культовой архитектуре «eglisesfortifiees» Окситании исследуемого периода можно выделить ряд региональных особенностей. Архитектура укрепленных соборов и церквей не является такой сквозной, как архитектура «классических» соборов Франции и северных регионов, поскольку внешняя стена романских сооружений Окситании сохраняет свою оборонительную массивность и плотность, подчеркнутую контрфорсами, непосредственно прилегающими (встроенными) к плоскости стены. Оболочка стены как бы скрывает боксы-капеллы внутри культового сооружения, а трансепт, как правило, отсутствует. Таким образом, вся плоскость стены обретает свои права крепостной куртины, несмотря на то, что изящно профилируется довольно многочисленными глухими аркадами, машикулями или круглыми световыми люками – окнами, явно под влиянием ломбардской архитектурной школы. Объемы зданий стремятся к большей, по сравнению с «классической» романикой, замкнутости всего сооружения, планомерно устраняя все «лишние» выступающие части здания, что вообще характерно для военной архитектуры X – XIII вв. Капеллы – боксы занимают все пространство между контрфорсами внутри зданий и представляют собой составную часть единого целого культового интерьера. При этом ритмика чередования капелл – боксов создает специфическое настроение некой сакральной «соборности», составляющей «единое в многообразии», чем выгодно отличается от нервной вертикальной многосложности «классических» соборов. Скульптура стремится занять внутреннюю часть пространства культового сооружения, перемещаясь туда с внешнего пространства фасадов и порталов. Важное место в создании мистического настроения прихожан церквей Окситании, наряду с традиционными готическими витражами, занимает «Библия для неграмотных» – церковная настенная живопись, сюжеты которой посвящены Спасителю, Деве Марии, Пророкам, Апостолам, и христианским Святым. При этом не вызывает никакого сомнения тот факт, что богословские, моральные, и даже научные программы культовой живописи того времени находились под внимательным контролем клириков (и, прежде всего, нищенствующих орденов). Еще со времен Второго Никейского собора 787 г. неукоснительно действовало правило: «Создание церковных образов не должно быть оставлено на произвол мастеров: они отражают положения учения Вселенской Церкви и религиозную традицию. Художнику принадлежит лишь его искусство, порядок и расположение образов определяется Отцами». Таково всегда было учение Церкви, причем как западно-католической, так и восточно-православной, которое неукоснительно соблюдалось при создании культовых сооружений VIII–XIII вв. Западные фасады укрепленных культовых сооружений Окситании отличаются, как правило, сдержанной (фортификационной) трактовкой, а башни – донжоны (часто напоминающие боевые башни) примыкают непосредственно к боковой части здания (обычно наиболее уязвимой для нападения). Таким образом, сегодня можно говорить о том, что культовая романика «eglisesfortifiees» Окситании вовсе не носит «подражательный» характер, ее своеобразие было обусловлено разнообразными идейно-художественными и фортификационными программами, взаимное пересечение и сложение которых в результате и породило такое многообразие форм укрепленных культовых сооружений в относительно обширном регионе.
