Введение
В системе епархиального управления Русской Православной Церкви со второй половины XVIII в. появляется институт благочинных – особых помощников епископа, выполнявших обязанности, ранее возлагавшиеся на «заказчиков» и «поповских старост» [1, с. 243]. Они возглавляли особые округа, или благочиния, на которые делилась епархиальная территория, и наблюдали за жизнью местных приходов, нравственностью духовенства и состоянием церковного имущества.
В современной отечественной историографии для изучения института благочинных как нижней инстанции епархиального управления используются материалы разных российских регионов преимущественно второй половины XIX в. Отмечаются постепенное усложнение обязанностей благочинных к началу ХХ в., а также неизбежное увеличение объема делопроизводства, связанного с их выполнением [2; 3]. Благочинные определяются как «статусные фигуры», обладавшие реальной властью в епархиальной жизни в пореформенный период [4], выясняются региональные особенности института [5], рассматривается попытка светских властей ввести принцип выборности благочинных в первой половине ХIХ в. [6].
Институт благочинных на Кольском Севере до сих пор не привлекал отдельного внимания отечественных историков и не становился объектом исследования. Не изучены вопросы об устройстве и материальном обеспечении благочиннической службы в приходах Кольского уезда, не определена специфика ее существования с учетом особенностей национального и социального составов местного населения; не хватает личной информации о священниках, управлявших Кольским благочинием в первой половине XIX столетия. В статье рассматриваются права и обязанности кольского благочинного в начале XIX в., выясняются особенности его положения, впервые в научный оборот вводятся персональные данные о священниках, возглавлявших благочиннический округ в этот период.
Источниками для проведенного исследования стали документы, сохранившиеся в составе фонда Кемского духовного правления в Национальном архиве Республики Карелия (далее – НА РК). Они представлены обширной перепиской кольского благочинного с Кемским духовным правлением, которому в тот период подчинялись приходы Кольского уезда, и различными указами Архангельской духовой консистории. Статья продолжает цикл работ, посвященных изучению церковно-приходской жизни на Кольском Севере [8; 9].
«Инструкция благочинным». В начале XIX в. продолжала действовать «инструкция благочинным иереям или протоиереям», составленная в 1775 г. московским архиепископом Платоном (Левшиным) и объявленная Святейшим Синодом обязательной для всех российских епархий [10, с. 275; 11]. Благочинные выбирались по усмотрению правящего архиерея из наиболее достойных священников каждого округа: «благочинного никто ни определить, ни сменить, ни оштрафовать ничем не может без архиерейского определения». Согласно инструкции, «по крайней мере» два раза в год благочинные должны были объезжать вверенные им приходы и отчитываться перед епископом. Во время своего отсутствия по служебным делам они замещались одним из подчиненных священников, причем «без всякого доходу своего вычета». Также предусматривалась возможность благочинному иметь помощника «для повесток и разных рассылок» из «действительных или не определенных» церковников.
В начале XIX в. благочинные не только выявляли недостатки в церковной жизни, но и могли наказывать провинившихся клириков (накладывать епитимью или штрафовать). Они были обязаны следить за порядком в церквах, а именно за состоянием антиминсов, напрестольной одежды, ризницы и церковной утвари, проверять наличие необходимых богослужебных книг (включая «табель торжественных молебнов»). Кроме того, проверяли приходские кладбища (должны содержаться «в надлежащей чистоте», а могилы «копаны не мелко, но сколь возможно глубже»). Благочинным следовало «прихожан увещевать» причащаться «по крайней мере единожды» в год, а также убеждать их в необходимости строить новые храмы вместо обветшавших.
Примечательны особые указания, данные благочинным в отношении поведения приходского духовенства: «прилежно наблюдать, чтоб священники, диаконы и церковники <…> жили честно, постоянно, сановито, кротко и любовно <…> не пьянствовали, в питейные домы не ходили»; не пропускали богослужения и служили благоговейно; произносили проповеди в праздничные и воскресные дни; «без зову в гости ни к кому нахально не ходили, разве бы были позваны». Благочинные внушали клирикам, чтобы те не роняли духовный авторитет в глазах мирян и везде появлялись «в пристойном церковному чину платье и обуви, а именно священники и диаконы в рясах и сапогах, а церковники в приличном продолговатом платье и в сапогах же, особливо в церкви» [11].
Клирикам не разрешалось самовольно покидать приходы. Благочинные непременно должны были сообщать правящему епископу о появлении в их округах пришлых священников без паспортов. Они присутствовали при избрании приходских иереев и в случае необходимости могли рекомендовать прихожанам своего кандидата. Помимо ежегодного сбора алтарных и метрических книг с приходов, в их обязанности входило распространение важных указов и объявлений среди окружного духовенства. Наконец, по особому указанию архиерея благочинные проводили расследования проступков клириков.
Кратко основные обязанности и права благочинных были повторены в синодальном указе от 7 мая 1797 г. [12, № 17958]. В частности, напоминалось о своевременном составлении именных списков духовенства со сведениями об их поведении: «Преосвященным архиереям иметь о состоянии каждого епархии своей священно и церковнослужителя верные сведения, получая для сего ежегодно или чрез год от смотрителя благочиния именные о каждом и его состоянии списки, и рассматривать почасту оные со вниманием». В этом указе впервые уточнялся средний размер благочиннического округа: «от 15 до 10 церквей в лучших приходах, дабы удобнее им было за священно и церковнослужителями наблюдение».
Светские и духовные власти должны были содействовать благочинным и не препятствовать их деятельности: «Благочинных уполномочить, дабы в наблюдении ими над поведением священно и церковно-служителей никакого от стороны духовной или светской препятствия не было». В синодальном указе специально оговаривалось, что при посещении подведомственных приходов благочинные должны обеспечиваться подводами «от церкви до церкви»: «… благочинным не менее двух раз в год осматривать ведомства своего церкви и разведывать всеми возможными средствами о состоянии священно и церковнослужителей, ведя всему верный журнал, во время же сего объезда давать им благочинным от церкви до церкви подводы».
Состав Кольского округа и его благочинный. В начале XIX в. в состав Кольского благочиния Архангельской епархии входили семь приходов (18 самостоятельных и приписанных церквей) с центрами в г. Коле, селах Кандалакша, Варзуга, Кереть, Умба и Поной. Они были разбросаны на большом пространстве Кольского полуострова и севера Карелии. При этом Воскресенский Кольский, Кандалакшский и Понойский приходы включали сезонные поселения саамов.
В 1807–1813 гг. должность благочинного по выбору епископа исполнял настоятель Пречистенского Кандалакшского прихода священник Димитрий Плотников. В местной церкви он начал служить в 45-летнем возрасте после смерти предыдущего священника Григория Плотникова в 1793 г. [14, л. 83 об.; 15, л. 1]. Его предшественником на должности благочинного был протоиерей Кольского Воскресенского собора Василий Ивановский, уволенный за предосудительные поступки [17, л. 48 об.]. Иерей Димитрий Плотников возглавлял Кольское благочиние краткий срок, потому что 2 июля 1813 г. умер «по болезни» [18, л. 13; 19, л. 3 об.].
В Кандалакше, где служил благочинный, стояли две церкви Рождества Богородицы (построена в 1802 г.) и Иоанна Предтечи (возведена в 1786 г.). Также к приходу относился приписанный Никольский храм в Ковде (в 1596/97 г.). Известно, что в 1800 г. Димитрий Плотников окормлял прихожан в Кандалакше, Ковде, Княжей губе, а также Нявозерском (Нямозерском) присутствии, Екостровском, Бабинском, Пявозерском и Орьезерском «лопарских» погостах. Всего в приходской общине числилось 1108 чел. (541 мужчина и 567 женщин) [20, л. 1–13].
Уровень доходов кандалакшского священника был невысок. В начале XIX в. казенное жалованье для причтов государством еще не предусматривалось. От прихожан полагалась незначительная денежная руга, а также небольшие суммы «из рыбных промыслов» (до 5 руб. серебром в год). Приходское духовенство вынуждено искало дополнительные источники доходов. Так, Димитрий Плотников разрешал местным крестьянам хранить 500 пудов ржи «под церковью» Рождества Богородицы (за это они должны были платить по 5 коп. с 1 пуда, но в действительности отдавали значительно меньше – по 5 руб. в год) [21, л. 53–54].
Обязанности кольского благочинного. Как следует из выявленных документов, кольский благочинный в течение года вел обширную переписку с Кемским духовным правлением и причтами по текущим вопросам. В г. Кемь отправлялись многочисленные рапорты о получении и надлежащем исполнении указов Архангельской духовной консистории. Обмен информацией между благочинным, приходами, правлением и консисторией крайне затруднялся нерегулярным транспортным сообщением по «малому почтовому тракту» Архангельск – Кола через Онегу и Кемь. Корреспонденция из Архангельска в Колу доставлялась зимой за три-четыре недели, а весной и осенью – за два месяца [22, с. 152]. Причем в распутицу прекращалась «самая езда на пространстве из Кеми в Колу на три или четыре недели», и почта не доставлялась [23, с. 285]. По этой причине после получения долгожданной корреспонденции кольский благочинный в один день мог написать десятки рапортов о получении указов по самым разным поводам. Епархиальные власти рекомендовали ему присылать отчетные бумаги «чрез городские почтовые экспедиции» [24, л. 32], а тот умолял из-за отсутствия «попутных оказий» освободить его от обременительных так называемых третных ведомостей и просил оставить только полугодовые рапорты о состоянии приходов своего округа [25, л. 34 об. – 35].
Одной из основных обязанностей любого благочинного было посещение всех подведомственных ему приходов. Димитрий Плотников не мог воспользоваться, как предписывалось синодальным указом, обывательскими подводами из-за их отсутствия. По свидетельству местного учителя Василия Петровича Верещагина, лошадей даже «в городе Коле почти вовсе нет, разве только у богатых, которые держат их только для своего удовольствия, а не для нужды; ибо эти животные не могут быть полезны для езды по глубоким снегам. В Коле, кажется, нет ни одной телеги, не только что дрожек или подобных им экипажей» [22, с. 129]. Зимой кольский благочинный ездил по тундре на домашних оленях (два оленя заменяли одну лошадь), а летом пробирался пешком по почтовым тропам и плыл на карбасах вдоль побережья Баренцева моря.
Малая почтовая дорога, начинавшаяся в Керети, проходила в Колу через Кандалакшу [23]. Как писал В.П. Верещагин, летом «для перевоза почты и проезжих употребляются лопари, которые находятся на 7-ми станциях. Они на себе должны переносить почту в тех местах, где случатся перешейки между многочисленными озерками, лежащими по линии дороги» [22, с. 152–153]. Предупреждением для путников звучали слова учителя: «Если б кто вздумал предпринять путешествие по Лапландии летом и отправился бы в путь один, без надежного проводника – тот непременно погиб бы среди обширных болот» [22, с. 153].
В 1807 г. по требованию архангельского епископа Евлампия (Введенского) все епархиальные благочинные должны были предоставить сведения о том, «на каких они подводах ездят по приходам во время отбирания годовых дел, для следствий по делам и исполнения указных предписаний» [27, л. 4]. Архиерея интересовал насущный финансовый вопрос, как оплачиваются транспортные расходы («из церковной суммы» или же «священноцерковнослужители на собственных возят от прихода до прихода подводах»). В фонде Кемского духовного правления сохранился краткий отчет, составленный Димитрием Плотниковым о его первой инспекторской поездке по приходам летом 1807 г. [27, л. 4–5]. Сложный и непривычный для него маршрут проходил через села, уездный город и прибрежные становища: Кандалакша – Кола – Кильдин – Гаврилово – Харловка – Барвиха – Еканский погост – Поной – Тетрино – Варзуга –
Кузомень – Кузрека – Умба – Кереть – Кандалакша. Благочинный сообщал по указанию епископа о том, что «крестьяне по станциям подводы дают весьма медленно <...> с отговорками <...> священноцерковнослужители от прихода до прихода сами собой не перевозят за великими переездами, отказываются, прогон давать не в силах, денег не имеют» [27, л. 4]. Таким образом, все транспортные расходы во время посещения местных приходов оплачивал сам благочинный.
В отчете содержатся красноречивые сведения о трудностях благочиннической службы на Кольском Севере. Как следует из документа, священник «за двумесячной распутой» смог выехать из Кандалакши только 24 июня 1807 г. Ему предстояло принять в Коле дела благочиния от протоиерея Василия Ивановского. Здесь он задержался до 9 июля, так как его предшественник недобросовестно относился к своим прямым обязанностям и не вел записей исходящих и входящих бумаг. Далее Димитрий Плотников отправился в с. Поной – центр одного из древнейших погостов края – на восточной оконечности Кольского полуострова через промысловые становища, расположенные по побережью Баренцева моря.
По словам благочинного, настоятели немногочисленных приходов Кольского уезда, особенно в его северной части, не успевали «и по самому строжайшему делу в скорости выполнить» данные им предписания и не имели возможности присылать ежемесячные рапорты. Они нередко докладывали через него в духовное правление о том, что не смогли добраться до такого-то селения «как по случаю метелей и трудности проезда за отдаленностью, так и по неимению времени» [28, л. 8 об. – 9]. Димитрию Плотникову приходилось задерживаться в Поное, Варзуге, Умбе и Керети «за исполнением дел». Помимо этого, в Поное, Кузомени, Кузреке и Керети благочинный останавливался на два дня в каждом селении из-за плохой погоды. Еще три дня он ждал, когда ему предоставят подводу на Керетской почтовой станции, и двое суток провел на берегу р. Еконги (Йоканьги) в ожидании перевозчика. Священник подсчитал, что он находился в пути 48 дней, с 24 июня по 10 августа 1807 г., в течение которых преодолел не менее 1500 км.
В обязанности Димитрия Плотникова входило разбирать вопросы, связанные с проступками духовных лиц. По архиерейскому указанию вскоре после своего назначения он проводил следствие о неблагопристойном поведении бывшего благочинного Василия Ивановского. Долгие годы епархиальные власти мирились со вздорным характером протоиерея и его увлечением хмельными напитками, однако дело «об острижении усов и бороды у кольского протопопа Василия Ивановского» получило широкую огласку среди жителей уездного города. Димитрий Плотников выяснил, что происшествие случилось в доме кольского купца Андрея Герасимова, где протоиерей вздремнул после «винного угощенья». Как свидетельствовал пономарь кольского собора Филипп Сидоровский, он застал священника спящим и увидел, что у того «на лице ус и на щеке борода обриты». Отец Василий обвинял почетных гостей, купца Дмитрия Попова и пятисотского Филиппа Голодного, а во время следствия неожиданно отказался от иска и заявил, что «обиды уже не оказалось» [29, л. 7].
Из материалов фонда Кемского духовного правления известно, что в том же 1807 г. Димитрий Плотников получил от епископа задание разобраться в деле о самовольной отлучке пономаря и дьячка из Кольского же Воскресенского собора. В консистории об отсутствии Филиппа Сидоровского и Алексея Федорова стало известно из рапорта кольского священника Александра Измайлова: «отлучились самовольно для рыбного морского промысла» от купцов Романа Шабунина и Андрея Герасимова, «оставя свои должности, а потому и в священнослужении учинилась остановка» [31, л. 63]. При разговоре с благочинным оба сослались на разрешение, полученное от протоиерея Василия Ивановского, и пояснили свой поступок: «... не для каких-либо к жизни прибытков, единственно для прокормления по бедности своей». И пономарь, и дьячек брали в долг у кольских купцов продукты и товары, а потому должны были вернуть деньги. Чем завершилось это разбирательство, сохранившиеся документы не сообщают. Приведенные сведения, между тем, подчеркивают трудное материальное положение церковных причетников в г. Коле, вынужденных заниматься несвойственным им делом.
Круг обязанностей кольского благочинного включал не только надзор за правильностью богослужения в уездных церквах и проверку сохранности храмового имущества, но и наблюдение за внешним видом приходского духовенства. Строгое требование правящего епископа было озвучено в консисторском указе от 17 декабря 1806 г.: «... дабы в непристойном сану своему одеяния не облачались, а особливо священники и диаконы ходили бы в святую церковь, по городу и в приходе к требам в рясках, волосов своих пучками не завязывали и в том над ними наблюдать благочинным» [32, л. 1].
Согласно инструкции, благочинный следил за тем, чтобы приходские церкви имели все необходимое для богослужений. Так, осенью 1809 г. Димитрий Плотников сообщал в Кемское духовное правление собранные от причтов сведения о годовом количестве восковых свечей, необходимом для «продовольствия и распродажи прихожанам»: для Воскресенского собора в Коле просили 12 пудов, церкви в Керети – 5 пудов, в Варзуге – 3 пуда 20 фунтов, в Понойском погосте, Кандалакше и Умбе – по 2 пуда [33, л. 32, 37–41а].
Выводы
В начале XIX в. на территории Кольского полуострова, входившей в состав Архангельской и Холмогорской епархии, существовал единственный благочиннический округ из-за малого числа приходов. Будни местного благочинного уже тогда заполнялись бюрократической перепиской с духовным правлением, из которого поступали многочисленные указания от епархиального руководства. Многодневные трудные поездки для инспекции приходских церквей, находившихся на значительном расстоянии друг от друга, в природно-климатических реалиях Кольского Севера оказывались серьезным испытанием для благочинного. Его обязанности, как и в других епархиальных округах, были обширны, однако не всегда он мог придерживаться тех рекомендаций, которые прописывались духовной властью в общероссийской инструкции, и своевременно выполнять ее требования. Отсутствие казенной финансовой поддержки благочиннической службы значительно усложняло деятельность священника, поставленного во главе округа. По выбору правящего архиерея Кольское благочиние возглавляли настоятели разных приходов (Кольского и Кандалакшского). Огромное значение имели личные качества священника, назначенного епископом на эту ответственную должность: от них напрямую зависела эффективность сложившейся системы контроля над местными приходскими общинами.
