Введение. Под влиянием ускорения процессов урбанизации и вызванных этим поисков действенных инструментов охраны городского наследия историко-градостроительная среда как «комплексно воспринимаемое выражение архитектурно-планировочной структуры» [1] оказывается одним из самых изучаемых феноменов в современной теории и практике охраны наследия.
Задачи и пути сохранения исторических поселений, а также значимость тех или иных составляющих городской среды изучались многими отечественными и зарубежными специалистами. Особенную актуальность эти исследования приобрели в XX веке в связи с активизацией роста городов, которая довольно часто и небезосновательно воспринималась как угроза наследию.
Упорядоченность элементов исторической городской среды в пространстве и постоянный контакт с человеком делают саму среду уникальным объектом исследования. И в этом смысле она вызывает интерес не только с точки зрения истории развития архитектуры и градостроительства, но и как особое сочетание пространственно-временных характеристик, при взаимодействии с которыми каждый оказывается носителем собственного представления о ценности того или иного элемента среды.
Признание зависимости между ценностью, приписываемой объекту, и стремлением к его сохранению [2–7], а также ставшая все более очевидной необходимость комплексной охраны окружающей среды [8–10] не только дали толчок развитию юридического инструментария и разработке новых подходов в области сохранения городов, но также поставили человека в центр международной системы охраны наследия.
Основная часть. Сегодня человек с его потребностями и представлениями по-прежнему оказывается мерой всех вещей. И все чаще специалисты обращают внимание на сложность структуры ценности наследия, которая понимается больше не как некоторая внутренняя особенность объекта, которая может быть определена только на основании экспертной оценки [11], но как совокупность материальных и нематериальных характеристик, признаваемых различными людьми или группами людей. Это стало причиной внедрения в практику охраны наследия подходов, получивших название социально ориентированного (people-centered approach) и ценностного (value-based approach) подходов, а также устойчивого комплексного сохранения (sustainable integrated conservation). Как следствие, в настоящее время деятельность, связанная с защитой наследия, включает «не только охрану материальных ценностей, но также обеспечение безопасности и совместное использование наследия для улучшения жизни людей и окружающей среды» [12]. В связи с этим одной из задач становится использование нового понимания ценности и связанной с этим роли человека в качестве основы для формирования правового поля в области охраны наследия.
Окружающая среда определяется федеральным законодательством как соединение «компонентов природной среды, природных и природно-антропогенных, а также антропогенных объектов» (Федеральный закон от 10.01.2002 № 7-ФЗ «Об охране окружающей среды», статья 1). Понятие «окружающая среда» по своему содержанию сближается с понятием «среда обитания человека», под которой понимается «совокупность объектов, явлений и факторов окружающей (природной или искусственной) среды, определяющая условия жизнедеятельности человека» (Федеральный закон от 30.03.1999 № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», статья 1).
Историко-градостроительная среда, объединяя различные – природные и рукотворные, материальные и нематериальные – элементы и, таким образом, определяя условия повседневной жизни людей, является одной из составляющих окружающей человека среды и среды его обитания. Особенность такой среды заключается также в способности быть источником эстетических и мировоззренческих переживаний, а образующих ее ценных и рядовых объектов – оказываться для человека «повседневными ориентирами в предметной и социальной действительности» [13]. Поэтому в современном мире сохранение историко-градостроительной среды включает также и поддержание сложившихся в обществе представлений о ценности среды. И все это вместе составляет то, что принято называть культурной идентичностью, которая определяет характер взаимодействия человека и среды на местном, региональном и национальном уровнях. Представляя собой «тот “каркас”, тот “иммунитет”, которые вырабатывает каждая из культур в процессе диалога с другими культурами» [14], культурная идентичность оказывается также и основой для определения подходов к регламентации процессов сохранения и развития самой культурной среды.
Формирование механизмов правового регулирования охраны историко-градостроительной среды происходило постепенно и двигалось от решения задач сохранения отдельного объекта к защите исторически сложившегося городского ландшафта. Это новое представление об охраняемом объекте было закреплено в целом ряде нормативных и рекомендательных документов, большая часть которых направлена на выделение ценных качеств градостроительной среды, а также способов ее сохранения, регенерации и развития.
Постепенное движение от понимания необходимости защиты городского ландшафта наравне с природным [15] через осознание важности координации процессов социально-экономического развития урбанизированных территорий и сохранения культурного наследия [16], а также признание ценности рядовых исторических объектов и значения наследия как одного из факторов развития [17] привело к рассмотрению исторических городских районов в неразрывной связи со сложившимся природным и рукотворным контекстом и далее – к определению охраняемых параметров городской среды. Эти параметры включают внешний вид города, который обусловлен его планировочной и объемно-пространственной структурой; соотношение между различными городскими пространствами (застроенными, свободными и озелененными); форму и облик зданий, включая объем, стиль, масштаб, материалы, цвет и декоративные элементы; отношение между городом и его природным или созданным человеком окружением; различные особенности города, приобретенные им на протяжении исторического развития [18].
Поворотной точкой в развитии международной системы охраны наследия стало признание изменений неотъемлемой частью жизни исторических городов и понимание необходимости управления такими изменениями. Эти положения составили основу таких международных актов, как Венский меморандум «Всемирное наследие и современная архитектура – управление историческим городским ландшафтом», Рекомендация об исторических городских ландшафтах и Принципы Валлетты по сохранению исторических городов и управлению историческими городами и урбанизированными территориями. С этого момента возможность пространственного преобразования и его управляемость стали отличительными признаками устойчивого развития города [19].
К числу наиболее универсальных инструментов охраны историко-градостроительной среды можно отнести Список всемирного наследия ЮНЕСКО, который объединяет памятники культуры и природы, обладающие выдающейся универсальной ценностью, целостностью и, в случае с культурным наследием, подлинностью. Задачи сохранения, использования, охраны и популяризации объектов всемирного наследия, к числу которых относятся и исторические города, определяются международными конвенциями, рекомендациями и хартиями.
Отечественный инструментарий охраны исторической городской среды и ее элементов достаточно обширен, при этом каждый из инструментов имеет свои специфические особенности. Охранное зонирование подразумевает сохранение исторической среды как части процесса обеспечения сохранности объектов культурного наследия. В случае признания городской территории историческим поселением, элементы исторической среды становятся частью его предмета охраны. Отнесение центров исторических поселений или фрагментов градостроительной планировки и застройки к достопримечательным местам также предполагает охрану градостроительного наследия в составе предмета охраны.
Сегодня историческая фоновая застройка признается одним из ключевых элементов городского ландшафта, не уступающим по степени значимости памятникам архитектуры, а ее утрата «подчас приводит к искажению облика города, вполне соизмеримому с тем уроном, который наносится разрушением самих памятников и ансамблей» [20]. Это ставит вопрос о роли рядовых элементов среды в поддержании целостности и подлинности исторической городской ткани, а также допустимость и регламентация новых включений в нее.
Однако ни один из существующих юридических инструментов охраны градостроительного наследия не предусматривает необходимость разработки детализированных требований к сохранению рядовой застройки – исторических зданий, не являющихся памятниками, а также «не учитывает возможность преобразований в том смысле, в котором международными документами изменения признаются одной из составляющих жизни города» [19].
Помимо прочего, этому способствует отсутствие единого определения такого понятия, как «историческая городская среда», по-разному трактуемого в нормативных документах: городская среда, сложившаяся в районах исторической застройки (СП 42.13330.2011. Свод правил. Градостроительство, Планировка и застройка городских и сельских поселений. Актуализированная редакция СНиП 2.07.01-89*); окружающая среда (Градостроительный кодекс Российской Федерации); историко-культурная среда обитания, историко-градостроительная или природная среда объекта культурного наследия, градостроительная среда и историческая среда объекта культурного наследия (Федеральный закон от 25.06.2002 № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»).
Понятия «историческое здание» и «фоновая или рядовая застройка» также не имеют юридического закрепления в нормативных документах федерального уровня. Кроме того, до настоящего времени в научно-методической литературе отсутствуют общепринятые критерии определения ценности объектов застройки.
Вместе с тем в условиях быстрого роста городов все более острым оказывается вопрос эффективности существующих инструментов охраны в отношении целостной городской среды как объекта наследия. Это особенно актуально для Санкт-Петербурга, представляющего собой уникальный по своим качествам исторический городской ландшафт.
Историко-градостроительная среда Санкт-Петербурга характеризуется целостностью и подлинностью ключевых составляющих – устойчивой планировочной структуры; архитектурной среды, образованной как памятниками и ансамблями, так и рядовой застройкой; сохранившихся визуальных связей между различными элементами городского ландшафта и особенностей восприятия сложившихся видов и панорам.
Именно эти особенности послужили основанием для включения Санкт-Петербурга в Список всемирного наследия. Благодаря усилиям поколений градостроителей, архитекторов и реставраторов, сегодня исторический центр города образует единый организм, развитие которого определено изначально сложившимися принципами организации среды [21, 22]. Это касается всех элементов, составляющих городскую ткань, и является основанием для выделения градостроительного генетического кода Санкт-Петербурга [23, 24].
Историко-градостроительная среда Санкт-Петербурга насыщена объектами культурного наследия, однако ее целостность обеспечивается, прежде всего, окружающей их рядовой исторической застройкой, которая в упрощенном виде воспроизводит принципы построения и качества памятников. Это же характерно для формирования видов городского ландшафта в целом, что позволяет говорить о самой среде практически как о самоподобной или приближенно самоподобной структуре, главными отличительными чертами которой являются повторяемость и типизация.
Небуквальное повторение характеристик ключевых элементов среды – памятников, панорам набережных Невы как главного городского пространства – позволяет также говорить об иерархичности ее структуры.
Сочетание перечисленных особенностей – повторяемости, типизации и иерархичности – формирует у человека ощущение однородности окружающей его архитектурно-градостроительной среды.
Воспринимаемая человеком целостность пространства основана также на устойчивости, неизменности образа города, района, квартала, поскольку «у каждого поколения есть свои ориентиры и отправные точки» [25] и, как следствие, принципиальное значение в Санкт-Петербурге приобретают скорость и масштабы происходящих преобразований, а также способность новых объектов, включаемых в историческую среду, к поддержанию высокого уровня контекстного соответствия сформировавшемуся архитектурному окружению и ориентации на характеристики исторической застройки.
Помимо памятников архитектуры и исторических зданий (в терминологии Закона Санкт-Петербурга от 19.01.2009 № 820-7 «О границах объединенных зон охраны объектов культурного наследия, расположенных на территории Санкт-Петербурга, режимах использования земель и требованиях к градостроительным регламентам в границах указанных зон»), одним из элементов среды Санкт-Петербурга, важных для поддержания целостности, является рядовая неисторическая застройка. По отношению к ценным элементам среды – памятникам архитектуры и историческим зданиям – такая застройка может быть названа «дополнительной» [26] или «контекстуальной» [27, 28] архитектурой. При этом термин «дополнительная архитектура» представляется более соответствующим задачам сохранения среды, предполагая подчиненное положение вновь включаемых объектов относительно исторического контекста.
Если памятниками и историческими зданиями локальная культурная идентичность формируется и поддерживается, то такая «дополнительная» неисторическая застройка способна развивать устойчивые ценные характеристики среды, не разрушая ее, но при этом и не становясь простой имитацией.
Выводы. Являясь одной из значимых составляющих городского ландшафта, рядовая застройка, как историческая, так и неисторическая, играет ключевую роль в формировании и поддержании ценных качеств среды, а также воспринимаемого образа исторического города. Сохранение градостроительного наследия Санкт-Петербурга, требует подхода, основанного на принципе трансляции устойчивых закономерностей формирования среды на вновь развиваемые либо регенерируемые территории и воспроизведения основных ее параметров в масштабах, соответствующих характеристикам конкретной средовой зоны. Это делает актуальной разработку рекомендаций по регламентации деятельности, связанной с возможностью преобразования рядовой застройки в исторически сформировавшейся градостроительной среде.
