Еще раз о том, почему в России плохо быть бедным и почему надо, как минимум, уравнивать минимальный размер оплаты труда (МРОТ) и прожиточный минимум трудоспособного населения (ПМтр). Мы поведем речь об экономической бедности, которая обусловлена недостатком у домо- хозяйств трудовых и предпринимательских доходов. Она не связана со снижением или потерей трудоспособности экономически активным населением. В последнем случае бедность является социальной и требует от государства адресной социальной поддержки соответствующих домохозяйств.
Экономическая бедность — результат перекосов государственной экономической политики. Не должно быть так, чтобы работник, выполняющий нормы труда, получал заработную плату, не позволяющую его семье преодолеть бедность. Размер минимальных доходов в домохозяйствах наемных работников должен регулироваться установлением обоснованных государством размера минимальной оплаты труда и установлением детских пособий. Это особо острая социальная проблема для современной России. Дело в том, что для тех домохозяйств, которые входят в разряд бедных в результате того, что получают зарплату в размере МРОТ (и ниже) до ПМтр, этого заработка не хватает для того, чтобы восстановиться и просто выжить. Ведь главная воспроизводственная функция оплаты труда в том и состоит, что она (зарплата) должна быть достаточной для компенсации тех затрат (физических, физиологических, интеллектуальных и т.п.), которые имеет человек в процессе своей трудовой деятельности и жизни как таковой (ведь чтобы жить и работать, надо питаться, одеваться, лечиться, восстанавливаться и т.д.). Если заработная плата ниже ПМтр, парадокс, но факт, что тем самым работодатель и государство дают согласие на возможность недокомпенсации этих затрат работникам, для которых, прежде всего, доход размером ниже прожиточного минимума является единственным. На наш взгляд, официальное разрешение и допущение выплаты работодателями наемному работнику зарплаты, недостаточной для выживания человека, нельзя объяснить никакими причинами и проблемами, в том числе экономическими кризисами и даже известными природными катаклизмами [Волгин, 2009. 2, с. 5–8.].
