При познании своего предмета наука теории государства и права исходит из множества принципов, одним из которых является принцип универсализма. Он обеспечивает возможность изучения конкретных государственных и правовых систем, их семей, групп и в то же время выявления общих для всех, глобальных закономерностей развития названных явлений. В отечественной теоретико-правовой науке указанный принцип не всегда последовательно соблюдается. В данном исследовании речь пойдет о правотворчестве и его оценке современной российской теоретической наукой.
В научной и учебной литературе понятие правотворчества сводится в основном к деятельности, направленной на создание нормативного правового акта. Так, А.Ф. Черданцев пишет, что правотворчество — это деятельность компетентных субъектов, направленная на издание и совершенствование нормативных актов [1]. В.В. Лазарев указывает, что правотворчество — это особый род деятельности, продуктом которого являются нормативные правовые акты, это основной путь воздействия на общественные отношения, главное средство придания праву юридической силы [2]. А.Б. Венгеров, характеризуя правотворчество как организационно оформленную, установленную процедурную деятельность государственных органов по созданию правовых норм, или по признанию правовыми сложившихся, действующих в обществе правил поведения [3], тем не менее указывает, что к органам правотворчества относятся только законодательные и исполнительные органы власти. И это, к сожалению, представляется доминирующей позицией.
Такой подход к оценке правотворчества объясняется, в первую очередь, длительное время господствующей в советской теоретико-правовой науке догмой. Социалистическая правовая система основывалась на непреложном постулате верховенства закона в системе источников права, хотя на практике значительную конкуренцию закону составляло ведомственное правотворчество. Особняком в системе источников советского права стояли судебная практика и обычаи [4, с. 216–221].
